Официальное начало восстановления генетики в СССР – организация Института цитологии и генетики СО АН СССР

Официальное начало восстановление генетики

В мае – июне 1957 года вышли основные документы по организации Сибирского Отделения АН СССР. В первом списке вновь организуемых десяти Институтов в СОАН значился и Институт цитологии и генетики, что для биологов было хотя и неожиданным, но выдающимся событием, так как на официальном уровне (ЦК КПСС, СовМИН СССР) впервые после 1948 года признавалась генетика как естественно-научное направление в системе академии наук СССР. Необходимо напомнить, что вплоть до 1964 года официальным направлением признавалась мичуринская биология во главе с Т.Д. Лысенко, которого активно поддерживал глава государства Н.С. Хрущев вплоть до своего снятия в 1964 году. Организация Института явно давала шанс восстановления в СССР генетики в правах науки, активно развивающейся и востребованной во всем мире. За это нужно благодарить, прежде всего, выдающихся ученых нашей страны – физиков, химиков, математиков, биологов, которые выразили свою поддержку генетики еще в 1955 году в «письме трехсот». Особую роль в начале восстановления  генетики сыграли И.В. Курчатов инициатор «письма трехсот» и М.А. Лаврентьев, добившийся включения в список первых десяти Институтов СО АН СССР Института цитологии и генетики во главе с директором-организатором выдающимся классическим генетиком Н.П. Дубининым.

С названием Института Н.П. Дубинин маленько схитрил, поставив первым словом «цитология» (изучение клетки и ее структуры), и только потом «Генетика». Расчет был простой – сконцентрировать внимание на первом и малопонятном слове, заставить задуматься над его содержанием и только потом остатки внимания обратить на хорошо известное и в среде обывателя ругательное слово «генетика» (лженаука, продажная девка империализма). Это срабатывало и до сих пор даже в Академгородковской среде Институт называют просто «цитология».

Но для лысенковцев было ясно, что под этим названием в Сибирском отделении создается мощный генетический центр и это неизбежно приведет к признанию генетики и ее восстановлению в Советском Союзе.

В период с 1958 по 1964 г. на Институт посыпались комиссии, которым были даны четкие указания: закрыть Институт или в крайнем случае, вернуть в лоно Мичуринской биологии, заменив руководство Института и заведующих ведущих лабораторий.

И только благодаря последовательной и смелой поддержке  Института М.А. Лаврентьевым мы продержались до снятия Н.С. Хрущева, мощной поддержкой которого пользовался  Т.Д. Лысенко. Но Н.П. Дубинин  осенью 1959 года был снят с поста директора Института по прямому указанию Н.С. Хрущева. И в данном случае М.А. Лаврентьев уже ничего не мог сделать. Ему удалось только отстоять свое право на рекомендацию нового директора. И он сделал свой выбор - назначил исполняющим обязанности, а после выборов  директором Института Дмитрия Константиновича Беляева, до этого заместителя по науке у Н.П. Дубинина. С осени 1959 г. и до осени 1985 г. (26 лет) Д.К. Беляев возглавлял Институт. На его долю выпали самые трудные времена в формировании Института, его строительства, развитии изначально заложенных традиций. И то, что в дальнейшем Институт стал ведущим генетическим центром Сибирского Отделения, а заодно Инициатором восстановления генетики в научных центрах страны несомненно огромная заслуга Д.К. Беляева. Он также был у истоков создания Вавиловского общества генетиков и селекционеров и его вице-президентом, председателем Научного совета по генетике и селекции при Президиуме АН СССР, президентом международной генетической ассоциации. В качестве генерального секретаря  Д.К. Беляев активно участвовал в подготовке и проведении Международного генетического конгресса, впервые состоявшегося в Москве в 1978 году.

Д.К. Беляев организовал и возглавил кафедру Общей биологии в Новосибирском Государственном Университете, которая впоследствии трансформировалась в три кафедры: цитологии и генетики, физиологии и общей биологии. Таким образом, была решена проблема подготовки кадров, в первую очередь классических генетиков и цитологов для Института цитологии и генетики. Сегодня в Институте из общего числа научных сотрудников порядка 70% составляют выпускники Новосибирского государственного Университета. Это свидетельствует о высоком их уровне подготовки и востребованности в Академических Институтах.

К моменту организации ИЦиГ СО АН СССР небольшие островки классической генетики сохранялись в Институте биофизики (лаборатория Н.П. Дубинина), в Курчатовском Институте (лаборатория С.И. Алиханяна), на кафедре ЛГУ (заведующий М.Е. Лобашев), лаборатория Б.Л. Астаурова в Институте биологии развития, лаборатория С.М. Гершензона в Киеве, группа П.Ф. Рокитского в Минске. Остальные из сохранившихся после репрессий и войны классические генетики работали: З.С. Никоро (музыкальным работником в детском садике), Ю.Я. Керкис (директором совхоза), П.К. Шкварников (председателем колхоза), В.В. Хвостова (переводчиком) и т.д. Эти примеры можно продолжать, но и так уже ясно, что после августовской сессии ВАСХНИЛ многие классические генетики были уволены и не могли работать по специальности. Поэтому многие из них, получив приглашение Н.П. Дубинина, сразу же приехали к новому месту работы в Институте цитологии и генетики СО АН СССР.

Кроме формирования научных направлений перед ними была поставлена и вторая важная задача – обучение принимаемых молодых сотрудников, не владеющих в полном объеме генетическими знаниями. В первые годы функционирования Института цитологии и генетики представители высшего научного звена – заведующие лабораториями и старшие научные сотрудники до разгрома и запрещения генетики работали под руководством  выдающихся генетиков, создателей научных школ: Н.И. Вавилова, Н.К. Кольцова, С.С. Четверикова, А.С. Серебровского, Ю.А. Филипченко, Н.П. Дубинина, М.С. Навашина. Это были уже состоявшиеся и известные генетики и цитологи: Ю.Я. Керкис, П.К. Шкварников, И.Д. Романов, Д.К. Беляев, З.С. Никоро, Р.Л. Берг,  Ю.П. Мирюта, А.Н. Лутков, Н.А. Плохинский, Ю.А. Раушенбах, В.Б. Енкен, Д.Ф. Петров, Г.Н. Стакан, Р.П. Мартынова, Р.И. Салганик и несколько позже В.В. Хвостова. Вместе со старшим поколением приехали молодые кандидаты наук И.И. Кикнадзе, Н.Б. Христолюбова, Г.М. Роничевская и целый десант выпускников Московского, Ленинградского и других Университетов.

Именно эта когорта исследователей и в первую очередь старшего поколения и определила как первую структуру Института, так и его основные направления:

         - физико-химические и цитологические  основы наследственности (И.Д. Романов – зав. отделом, Р.И. Салганик, И.И. Кикнадзе, Н.Б. Христолюбова, А.Д. Груздев, А.И. Шерудило и др.). В дальнейшем  отдел разделился на несколько лабораторий во главе с Р.И. Салгаником, И.И. Кикнадзе, Н.Б. Христолюбовой.

- генетика растений и ее приложение в селекции.

Формирование этого направления было поручено П.К. Шкварникову, первому заместителю директора-организатора Института Н.П. Дубинина. На первом этапе это направление представляли лаборатории: радиационной селекции и экспериментального получения мутаций (зав. П.К. Шкварников), экспериментальной полиплоидии (зав. А.Н. Лутков), гетерозиса (зав. Ю.П. Мирюта), апомиксиса (зав. Д.Ф. Петров), генетических основ селекции (зав. В.Б. Енкен).

- генетика животных как научное направление  в Институте формировалась под руководством заместителя, а с конца 1959 года директора Института Д.К. Беляева в составе лабораторий: эволюционной генетики (зав. Д.К. Беляев), популяционной генетики (зав. Р.Л. Берг), генетических основ селекции животных (зав. Н.А. Плохинский), экологической генетики (зав. Ю.О.  Раушенбах).

После отъезда Н.П. Дубинина на прежнее место работы в Москве в Институте биофизики работы по радиационной генетике и цитогенетике животных и человека были сосредоточены в лаборатории Ю.Я. Керкиса, заменившего в это время П.К. Шкварникова на посту заместителя директора по науке.

Такова была первая структура и научные направления Института цитологии и генетики СО АН СССР в период с 1957 до 1964 года. В дальнейшем Институт активно пополнился новыми сотрудниками, новыми научными подразделениями и направлениями исследований.

Но его основа, генеральная стратегия развития генетических исследований, практическое использование генетики в селекции растений, животных и микроорганизмов, в медицине путем создания новых лекарственных препаратов была заложена именно в эти годы. Следует отметить еще одно важное обстоятельство. В тридцатые годы в Советском Союзе существовали мощные с международным признанием генетические школы: Н.И. Вавилова  по генетике и селекции растений, Н.К. Кольцова по фундаментальным проблемам генетики, С.С. Четверикова по популяционной генетике, А.С. Серебровского и Н.П. Дубинина по структуре гена. В США и Германии мировое признание получили коллективы, возглавляемые учениками Н.К. Кольцова и Ю.А. Филипченко, Ф.Г. Добжанским и Н.В. Тимофеевым-Ресовским. Перечисленные Московские и Ленинградские школы работали автономно и иногда даже в хорошем смысле конкурировали между собой. И только во вновь созданном Институте цитологии и генетике СО АН СССР представители всех этих школ объединились под одной крышей. Это создало уникальную ситуацию интеграции, объединения лучших традиций всех школ в решении одной глобальной задачи – восстановление генетики в стране, начиная с создания в Сибирском Отделении АН СССР мощного генетического центра – Института цитологии и генетики.

Интеграция генетических школ позволила Н.П. Дубинину и особенно Д.К. Беляеву оптимально совместить фундаментальные и прикладные исследования как одно из важнейших условий восстановления генетики в правах науки, особенно в конце пятидесятых начале шестидесятых годов прошлого века.

__________________

Академик В.К. Шумный

 

Роль Сибирского отделения академии наук в возрождении генетики в стране.

         Создание Сибирского отделения академии наук стало важным событием в развитии науки в СССР. Впервые в стране, а может быть и в мире, был организован научный центр, состоящий их многих разнопрофильных институтов, что должно было обеспечить комплексное решение грандиозных задач.

         Организация Института цитологии и генетики (ИЦиГ) проходила в сложных, порой драматических условиях. Сам факт включения  института генетического профиля в состав научного центра был весьма знаменательным. После сессии ВАСХНИЛ, состоявшейся в августе 1948года, генетика была разгромлена, объявлена лженаукой, преподавание ее в вузах запрещено, литература по генетике стала закрытой и даже изъята из ряда библиотек и приток молодых кадров в науку был надолго задержан. Однако к середине 50-х годов появились первые признаки возрождения запретной науки. Это- дискуссия в «Ботаническом журнале» с опровержением данных Т.Д. Лысенко, создание секции генетики в Московском обществе испытателей природы, открытие лаборатории радиационной генетики в Институте биофизики и, наконец, публикация в журнале «Техника-молодёжи» нескольких коротких статей ведущих генетиков, где подчеркивалась теоретическая и практическая значимость различных областей генетики.

         Всё это вселяло надежду на возможность беспрепятственно заниматься  генетическими исследованиями.  Организация ИЦиГ была поручена члену-корреспонденту АН СССР Н.П. Дубинину, который пригласил ученых с разных концов страны. Многие из них были оторваны от науки, работали председателями колхозов, директорами совхозов, таперами, переводчиками. Ученые-генетики устремились в Сибирь из Москвы, Ленинграда, Киева, Горького, из Молдавии и Украины, Крыма и Узбекистана.

Представители прославленных генетических школ. Они приехали, естественно, без учеников в отличие от ученых других институтов, прибывших в Сибирь сложившимися коллективами. Началась работа по формированию института. Приглашали выпускников ведущих вузов страны, многие приезжали сами, привлечённые запретной наукой. Энергичные, талантливые, не испугавшиеся Сибири. Большинству из них еще предстояло познакомиться с классической генетикой.

         Нужно сразу отметить особый энтузиазм сотрудников при становлении института. Работали на перспективу, с широким размахом, не считаясь со временем. Исследования на передовых рубежах науки, смелые решения, приборы, реактивы- всё самое лучшее. Необходимо было доказать, в противовес навязанному в предшествующие годы представлению, практическую действенность генетики, её значение в усовершенствовании методов селекции, её эффективность в биологии, сельском хозяйстве и здравоохранении. Вопрос стоял о праве на жизнь, существование и развитие науки. С самого начала этому аспекту уделяли серьёзное внимание, ряд новых направлений получили развитие и относительно быстро дали существенные практические результаты.

         Однако в биологической науке главенствовал «лысенкоизм». Силы реакции вновь оживились, в 1958 г. в «Правде» появилась статья «Об ошибках «Ботанического журнала». В институте пошли проверки, появились комиссии. Так, комиссия из центра под руководством академика ВАСХНИЛ М.А. Ольшанского, наделённая большими полномочиями, намерена была перепрофилировать или даже закрыть институт. Положение было критическим. Институт удалось отстоять благодаря усилиям коллектива, первым практическим результатам, твёрдой позиции дирекции, поддержке Президиума СО АН СССР и решительности и даже находчивости М.А. Лаврентьева.

         В 1982 г. в юбилейном номере газеты «Наука в Сибири» академик Д.К. Беляев писал: «Сибирское отделение АН СССР стимулировало возрождение генетики в нашей стране». Несмотря на то, что «в биологии того времени декларировались догматизированные антигенетические представления, организаторы Сибирского отделения, не будучи специалистами-биологами, проявили громадную научную прозорливость, принципиальность и смелость, включив в структуру Академгородка Институт цитологии и генетики, ставший крупнейшим генетическим центром страны. Этот институт с первых же шагов своей деятельности занял антидогматическую позицию и развивал свои теоретические и практические исследования исходя из принципов классической генетики».

         Ситуация осложнялась тем. Что Н.С. Хрущёв, который интересовался строительством Академгородка и неоднократно посещал его, явно поддерживал Т.Д. Лысенко. При посещении Сибирского отделения в 1959 г. Никита Сергеевич критически отозвался о деятельности Н.П. Дубинина, за этим последовала его вынужденная отставка с поста директора ИЦиГ. На должность директора Н.П. Дубинин рекомендовал Д.К. Беляева, бывшего в то время его заместителем. Перед новым директором встала трудная задача: нужно было не только сохранить институт в крайне усложнившихся условиях, но и обеспечить условия для его дальнейшего развития. Д.К. Беляев принял ответственность за научный коллектив, идейный уровень исследований, соотношение фундаментальных и прикладных работ, формирование новых научных направлений и решение практических задач.

         Между тем для Института наступили тяжелые времена, - фактически он оказался на полулегальном положении. Статьи сотрудников ИЦиГ не печатали, предназначавшееся для него строящееся здание отдали другому институту, представители парткома СО АН ходили по лабораториям с анкетой «Как ваши исследования соотносятся с идеями Н.П. Дубинина?»

М.А. Лаврентьев вынужден был использовать разные способы для сохранения института. Перед очередным посещением Н.С. Хрущева в 1961 г. была подготовлена выставка первых научных достижений Сибирского отделения. ИЦиГ представил высокоурожайные триплоиды сахарной свеклы и редиса, мощные снопы кукурузы, ценные противовирусные препараты. При предварительном осмотре выставки М.А. Лаврентьев распорядился убрать экспонаты института в соседнее помещение, подальше от глаз. Сказал удовлетворенно: «Отделили церковь от государства». Однако Никита Сергеевич не забыл: «А как тут у вас с менделистами-морганистами?» - спросил он, окончив осмотр. Михаил Алексеевич пожал плечами: «Я не специалист». – «Не тутешний?!» - вспомнил Никита Сергеевич подходящий анекдот. Он был благодушно настроен, и на этот раз обошлось.

           В первом сборнике «Новосибирский научный центр» (1962 г.) есть интересная фотография, сделанная в марте 1961 г.: Н.С. Хрущев среди ученых Новосибирского научного центра. Эта фотография – живая история первых лет существования Академгородка. На ней запечатлены все тогда еще молодые настоящие и будущие академики и члены-корреспонденты, директора институтов, ведущие ученые, - нет только директора ИЦиГ: Д.К. Беляев «отделен», спрятан.

В таких полулегальных условиях институт работал. Сформировалось ядро из генетиков старшего поколения – хранителей знаний и традиций классической генетики. Они стали основателями научных направлений. Вокруг концентрировались молодые кадры, вчерашние студенты, с увлечением познающие новую для них науку и ее методологию. Был организован «генетический ликбез», читались лекции по основам классической генетики, статистике, цитологии, молекулярной биологии. Серьезное внимание уделялось профессиональной квалификации молодых ученых. Овладение современными методами, знание отечественной и иностранной литературы по специальности, наконец, сдача кандидатского минимума по генетике и отработка практикумов были обязательными условиями для перевода молодого специалиста в младшие научные сотрудники.

Существенное значение имело формирование библиотечного фонда, а поскольку после 1948 г. генетическая литература была изъята из библиотек и стала малодоступной, это достигалось благодаря энтузиазму сотрудников библиотеки. Очень помогла подученная в дар личная библиотека академика А.С. Серебровского.

Систематические лабораторные, межлабораторные и общеинститутские научные семинары с приглашением ведущих генетиков из других городов, а также лекции ученых института и приглашенных крупных советских и зарубежных ученых способствовали все большему развитию и все более полной реализации научного потенциала коллектива. Нам посчастливилось прослушать цикл лекций по биологии и систематике члена-корреспондента Ю.И. Полянского, воспоминания об академике Н.И. Вавилове Ф.Х. Бахтеева и профессора В.Б. Енкена, эмоциональную лекцию о расшифровке генетического кода академика И.Е. Тамма. Н.В. Тимофеев-Ресовский при переполненном зале рассказал в трех лекциях об организации живого мира от молекулярного уровня до биогеоценозов. Лекции А.С. Спирина, В.П.Эфроимсона, К. Маркерта, А. Мак-Ларрен расширяли кругозор и давали пищу для размышления.

В 1961 г. в Новосибирском государственном университете открыли кафедру биологии, а затем генетики (из всех других вузов страны кафедра генетики была открыта еще только в Ленинграде). К студентам присоединялись сотрудники института, слушая лекции зав. кафедрой Д.К. Беляева. В свою очередь, студентов уже в первые годы обучения подключали к научной работе. Так восполняли пробел в квалификационных кадрах в области генетики. Отрадно, что многие из молодых первопроходцев с годами создали свои школы и направления в генетической науке. Наиболее талантливые выпускники НГУ явились прекрасным пополнением ученых растущего института.

Институт Цитологии и генетики, как писал Д.К. Беляев, становился крупнейшим генетическим центром страны. «Наша генеральная линия и перспектива всех работ института, - отмечал он, - развивать важнейшие  направления теоретической генетики и на базе достигнутых результатов способствовать решению крупных прикладных проблем». И далее: «Коллектив нашего института определил для себя два главных направления: изучение структуры и функции наследственного аппарата организмов, генетических основ эволюции и селекции и разработка методов управления формообразовательным процессом у растений и животных».

Даже неполный перечень изучаемых проблем дает представление о широте генетических исследований, проводившихся в институте. Это – молекулярная биология, цитология и цитогенетика, эволюционная генетика и генетика поведения, физиологическая, эндокринологическая и экологическая генетика, биохимическая генетика и иммуногенетика, гетерозис животных и растений, отдаленная гибридизация, экспериментальный мутагенез и генетика мутационных процессов, генная и хромосомная инженерия, ультраструктуры клетки и онкогенез, наконец, генетика популяций. Исследования велись на различных уровнях организации живого – от молекулярного, генного, ультраструктур клеток, хромосомного, клеточного до организменного и популяционного. Разнообразными были применявшиеся в опытах в зависимости от задач методы воздействия на изучаемые объекты: отбор, гибридизация, измененные фотопериоды, радиация, стресс, различные химические и биохимические агенты, гормоны, стимуляторы и др.

Генетика и, следовательно, институт находились на полулегальном положении до 1964 г. В ноябре 1964 г., то есть через месяц после известного Пленума , в газете «Правда» была напечатана статья Д.К. Беляева, в которой содержались четкие рекомендации относительно решения конкретных задач по возрождению генетики. Теперь они кажутся обычными, а тогда, после «глухого» периода эти задачи представлялись сложными, но насущно необходимыми. Речь шла, в частности, об изменении программ по генетике в вузах, о создании общества генетиков и селекционеров и научного журнала по генетике, об укомплектовании селекционных учреждений специалистами, владеющими генетической теорией. И эти очевидные задачи стали решаться. В 1968 г. при Академии наук был создан Научный совет по проблемам генетики и селекции, генетики получили свой журнал, объединились во Всесоюзное общество генетиков и селекционеров (ВОГиС).

В начале 1965 г. Д.К. Беляев прочёл лекцию о философских основах генетики для широкой научной общественности Академгородка. В 1969 г. , будучи председателем проблемного совета, он представил на заседание Президиума Академии наук доклад «Состояние и дальнейшее развитие генетики в СССР». Перед самой компетентной научной аудиторией генетики поделились своими достижениями, планами и трудностями. Прошло более 10 лет со времени организации ИЦиГ и пять лет- со времени официального признания науки генетики. Общий баланс Д, К Беляев оценил как положительный, учитывая достигнутые теоретические и практические результаты, однако, отметил, что «в силу понятных причин положение генетики оставляет желать лучшего», недостаточна материальная база, ощутима нехватка кадров. Обсуждение оказалось полезным. Президент АН М.В. Келдыш и члены Президиума одобрили предложения ученых.

Нельзя не вспомнить яркие и содержательные выступления ведущих генетиков страны-«ихтиозавров», как назвал их президент ВОГиС академик Б.Л. Астауров, ибо немолоды были наши легендарные ветераны. К счастью, Борис Львович ошибался, опасаясь, что генетической науке грозит вымирание, - она пополнилась талантливыми молодыми учеными.  И последующие всесоюзные и международные форумы доказали: генетика в СССР оставалась в надёжных руках. «Мерой оценки,- говорил Д.К. Беляев на IV съезде ВОГиС, -должна служить способность науки указывать пути, которые бы обеспечили всё возрастающие потребности населения Земли в продовольствии. Сама жизнь бросает вызов как генетической теории управления формообразованием организмов, так и практике всей нашей генетико-селекционной работы».

Институт цитологии генетики добился успехов не только в решении важных теоретических проблем, связанных с изучением кардинальных биологических закономерностей, -он мог гордиться и внедрением ценных сортов культурных растений, в том числе высокоурожайных яровых и озимых форм пшеницы, и выведением высокопродуктивных сельскохозяйственных животных, новых форм пушных зверей, и созданием эволюционно продвинутых групп животных и пушных зверей с преобразованным поведением. Были предложены усовершенствованные методы воздействий, способствующие повышению продуктивности растений и животных, внедрены новые медицинские препараты, регуляторы, стимуляторы и защитные препараты, используемые для нужд сельского хозяйства, освоены методы культуры тканей и получения безвирусных растений.

В 1978 г. коллектив ИЦиГ принимал самое действенное участие в проведении Международного генетического конгресса. Д.К. Беляев был генеральным секретарём конгресса и затем был избран Президентом Международной генетической федерации.

Сегодня в институте трудятся всемирно известные генетики, эволюционисты, цитологи, молекулярные биологи, кандидаты и доктора наук, члены-корреспонденты и академики. Положено начало огромному экспериментальному хозяйству по доместикации, гибридизации и сохранению генофонда животных. Функционируют виварий, теплицы, экспериментальный участок и экспериментальное хозяйство. Прав был Д.К. Беляев: Сибирское отделение стимулировало возрождение генетики в стране, ИЦиГ –крупнейший генетический центр, получивший международное признание.

К сожалению, финансовые трудности в стране, и в науке особенно, значительно усложнили условия для научных исследований, повлекла за собой дефицит приборов, реактивов, животных. Самое же горькое то, что институт готовит молодых высокообразованных ученых, они защищают диссертации, а потом уезжают за рубеж и выполняют прекрасные работы во славу не отечественной науки.  А институт вынужден сокращать объёмы, а то и вовсе сворачивать исследования, в которых он занимал лидирующее положение.

Чтобы не заканчивать на грустной ноте, подчеркну, что в Институте цитологии и генетики сохранился дееспособный коллектив, есть очень интересные и важные работы. Будем надеяться, что институт преодолеет стоящие перед ним трудности.

_________________________________________________________

Аргутинская С.В. //Философия науки. 1999. №1 (5).  С. 64-69.