Стой, лапы вверх!

 

"Наука в Сибири", №6, 1999г.

 

СТОЙ, ЛАПЫ ВВЕРХ!
Роль крысы в борьбе с шизофренией

Ирина САМАХОВА.

 

 

Смирная ручная крыса ни с того ни с сего укусила лаборантку Татьяну.

-- Фу ты, чокнутая! -- громко вскрикнула женщина, а провинившаяся зверюга вдруг упала на спину, вскинула лапки, словно защищаясь, и застыла в столь причудливой позе.

-- Вот буквальная иллюстрация к выражению "замереть от ужаса", -- прокомментировал случившееся руководитель темы, доктор биологических наук Виктор Колпаков. С выведенной в лаборатории линией крыс, гипертрофированно реагирующих на самый незначительный стресс, связаны его надежды разобраться в механизме возникновения человеческой шизофрении.

 

Гипотеза Колпакова выглядит достаточно безумной, чтобы оказаться верной. До того, как стать сотрудником новосибирского Института цитологии и генетики, он успел поработать психиатром и вдоволь понаблюдать больных, находящихся в состоянии шизофренического ступора. Однажды подумалось, что это очень напоминает распространенную в животном мире защитную реакцию замирания, которая позволяет потенциальной жертве избежать зубов хищника, нацеленного только на подвижный объект. Вдруг в основе таинственной психической болезни лежит преувеличенный атавистический рефлекс?

 

Шизофрения усиленно изучается в лабораториях всего мира вот уже примерно век. Достоверно известно, что это наследственное заболевание, поражающее примерно один процент человеческой популяции. Но порочный ген, вызывающий безумие, до сих пор не найден. Ни к чему не привели и поиски органической основы болезни -- обнаруженные изменения в биохимии и строении головного мозга характерны, но не специфичны для больных шизофренией. В последнее время все громче звучат голоса скептиков, утверждающих, как это уже было в начале исследований, что единой болезни "шизофрения" вообще нет, а есть набор психических нарушений различной этиологии.

 

Если Виктор Колпаков прав, то первопричину болезни до сих пор искали не там, где она кроется. Не дефект мозга, а функциональное нарушение нормальных физиологических реакций -- такая гипотеза, кроме всего прочего, звучит гораздо оптимистичней. Механизм подобного сбоя хорошо понятен на примере гипертонии: в норме давление крови должно меняться в зависимости от внешних условий, но иногда рефлекторная реакция усиливается, давление "скачет" от самой незначительной причины, а потом и вовсе перестает снижаться. Склонность к таким нарушениям, как и в случае с шизофренией, передается по наследству.

 

Сибирский ученый собрал уже много аргументов в поддержку своей гипотезы. В частности, у склонных к катотоническим реакциям животных обнаруживаются нейрофизиологические и нейрохимические отклонения, характерные для больных шизофренией. А ведь у крыс нет психики в человеческом понимании и, следовательно, не может быть и психических болезней. В пользу функционального нарушения говорит и тот факт, что иногда шизофрения самопроизвольно излечивается в результате сильной физиологической встряски. Известны, например, случаи так называемой предсмертной ремиссии, когда люди, страдающие от тяжелой соматической болезни, внезапно избавляются от шизофренических проявлений. При органических поражениях мозга такого не могло бы произойти.

 

Оппоненты возражают, что шизофрения не обязательно проявляется в виде "реакции замирания". В последние десятилетия более распространенными стали бредовые формы болезни. Но так происходит не везде -- в менее развитых странах шизофрения до сих пор чаще всего проявляется в форме ступора. Это наводит на такое соображение: по мере цивилизационного усложнения личности, человек все больше склонен к анализу своих ощущений. Если организм реагирует на незначительный стресс как на большой, то мозг пытается найти несуществующее объяснение возникшему ощущению сильного страха -- так возникает бред преследования. Бредовые проявления достаточно легко снимаются современными лекарствами, но, по мере усугубления болезни, она чаще всего приводит к инвалидности, обусловленной так называемым шизофреническим дефектом личности. Интеллект таких людей необязательно сильно нарушен, но они как бы выключены из жизни -- не работают, ничем не интересуются, равнодушны к близким. Такое устойчивое отупение некоторые специалисты трактуют как распад личности, но Колпаков склонен видеть в этом все ту же катотоническую реакцию, только не на двигательном, а на психо-эмоциональном уровне.

 

Новосибирские "безумные" крысы поистине драгоценны. С их помощью возможно удастся найти фармакологические средства, способные нормализовать гипертрофированную "реакцию замирания". Животные -- материал для генетических исследований, которые могут пролить свет на наследственную природу болезни. Колпаков рассчитывает узнать, каким образом шизофрения связана с гениальностью. Известно, например, что и шизофреники, и многие здоровые члены их семей наделены повышенной способностью к свободным ассоциациям. Возможно ли избавиться от болезненных проявлений мутации, сохранив полезные?

 

Но пока запланированные исследования под вопросом. Ученому едва удается найти деньги для оплаты содержания крыс в институтском виварии -- что уж говорить о молекулярно-генетическом анализе! Надежда только на научные фонды, да, возможно, на заинтересованную помощь отдельных могущественных семейств, над которыми занесен бич наследственного безумия.

 

г.Новосибирск.